Симонов и Гумилев
Как-то раз, читая Симонова, я подумал, что
Но в минуту, когда
между жизнью для них
и смертью за них
выбирать
приходится только нам самим,
то, как ни бывает жаль умирать,
мы не уступаем этого права другим
Это, фактически, полемика с Гумилевым.
В 1908 году он написал одно из моих любимых стихотворений - "Созидающий башню - сорвется..."
Несравненное право
Самому выбирать свою смерть
Для него это, в целом, право одиночки на свои приключения. Смерть - просто неизбежный конец, а подвиг - "восхищал своей красотой. Как ваза. Как картина. Как статуя."
«Был Гумилёв, и война с ним что-то хорошее сделала. Он читал свои стихи не в нос, а просто, и в них самих были отражающие истину моменты — недаром Георгий на его куртке. Это было серьезно — весь он, и благоговейно»
Но мотив "героя от скуки" у него по-прежнему силен.
…Вышли кто за что: один — чтоб в море
Флаг трехцветный вольно пробегал,
А другой — за дом на косогоре,
Где еще ребенком он играл;Тот — чтоб милой в память их разлуки
Принесли «Почетный легион»,
Этот — так себе, почти от скуки,
И средь них отважнейшим был он!
А вот за что воюют у Симонова
— За Родину -
значит за наше право
раз и навсегда
быть равными перед жизнью и смертью,
если нужно - в этих песках.
За мою мать,
которая никогда
не будет плакать, прося за сына,
у чужеземца в ногах.
— За Родину -
значит за наши русские в липах и тополях города,
где ты бегал мальчишкой,
где, если ты стоишь того,
будет памятник твой.
За любимую женщину,
которая так горда,
что плюнет в лицо тебе, если ты трусом вернешься домой.
И, кстати, да. У Гумилева очень четко отражено то, о чем писал Свечин -
я в начале февраля 1917 г. производил смотр полку, составленному из черноморских матросов, долженствовавшему войти в мою дивизию. Морские офицеры этого полка тщательно готовились к смотру: к их ужасу я отказался считать и смотреть белье и содержимое вещевых мешков, а подходил поочередно к нескольким матросам каждой роты и задавал такие вопросы: С кем мы воюем? За что воюем? Какие цели ставим себе? Какой интерес у русского крестьянства в этой войне и т. д. Ни одного отдаленно вразумительного ответа я не получил. Морские офицеры остолбенели и мямлили, что они этого со своими подчиненными не проходили. Они были совершенно оторваны от своих матросов; все это были офицеры кадровые или приближающиеся к кадровым, никого похожего на моих прапорщиков не было. Я прогнал полк, заявив, что если через три года войны они еще не знают, с кем и за что воюют, то дальше мне смотреть их не приходится.